Почему это важно: Статья вскрывает системное противоречие: 30-летняя конвенция МОТ, призванная уравнять права 260 млн надомников (преимущественно женщин) с фабричными рабочими, фактически провалена из-за нератификации странами Южной Азии — эпицентром глобальных цепочек поставок моды и производства.
Контекст: Отсутствие ратификации Конвенции 177 в Индии и регионе консервирует «невидимость» надомниц для политиков, позволяя субподрядчикам платить $1 за деталь куртки, продаваемой за $200, и перекладывать на работниц все издержки (аренда, газ, уход за детьми).
Что дальше: В ближайшие 72 часа стоит отследить реакцию МОТ и индийских профсоюзов (SEWA) на 30-летний юбилей — возможны новые кампании за ратификацию или попытки включить надомный труд в обновлённое трудовое законодательство Индии.
Нью-Дели, Индия — В изнуряющий знойный день в густонаселенном рабочем квартале индийской столицы Шехназ Бану сидит на ветхом полу своей однокомнатной квартиры, ловко сшивая детали новой кожаной куртки.
Чтобы изготовить каждую деталь — рукав, переднюю или заднюю панель или плечевую кокетку — 38-летняя мать двоих сыновей-подростков проводит часы, но получает всего 100 рупий (около 1 доллара) за штуку.
«Представьте, если бы я была штатной сотрудницей и делала ту же работу те же часы, но на заводе. Мне бы платили больше, верно? — спрашивает Бану. — Просто потому, что я работаю из дома, у меня нет ни равной оплаты, ни прав».
Это потому, что Бану, как и почти 260 миллионов человек по всему миру, является надомной работницей (НР) — человеком, нанятым для производства товаров или услуг в своем доме или рядом с ним. Надомные работники являются частью того, что называют глобальной неформальной экономикой. Такая форма занятости характеризуется низкой заработной платой, отсутствием трудовых прав, отсутствием социального обеспечения, установленной продолжительности рабочего времени или оплачиваемого отпуска.
Надомные работники также являются в значительной степени феминизированной рабочей силой: почти 57% составляют женщины, согласно оценке 2024 года, проведенной организацией «Женщины в неформальной занятости: глобализация и организация» (WIEGO), базирующейся в Великобритании глобальной исследовательской организацией, занимающейся улучшением условий труда для работающих бедных, особенно женщин, в неформальной экономике.
Однако ровно 30 лет назад была предпринята попытка изменить положение надомных работников — пока с небольшим успехом.
Международная организация труда (МОТ), орган Организации Объединенных Наций, во время конференции в своей штаб-квартире в Женеве, Швейцария, приняла знаковую «Конвенцию 177», или Конвенцию о надомном труде, 20 июня 1996 года, признав надомных работников на том же уровне, что и традиционных наемных работников.
Это был первый всеобъемлющий призыв к установлению международного стандарта для надомных работников. Конвенция призывала членов МОТ принять и реализовать политику, способствующую равенству в обращении между надомными работниками и другими наемными работниками.
Конвенция 177 официально вступила в силу 22 апреля 2000 года.
Однако на сегодняшний день ее ратифицировали только 13 стран, и ни одной из Южной Азии. Это несмотря на то, что в Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе сосредоточена самая большая концентрация надомных работников, а также они являются центром глобальных цепочек поставок в сфере моды и производства.
Ренана Джабвала была в зале в Женеве — вместе с сотнями правительственных и неправительственных делегатов — когда была принята Конвенция о надомном труде.
Будучи членом Ассоциации самозанятых женщин (SEWA), известного индийского профсоюза работниц, 73-летняя активистка присутствовала на Международной конференции труда (МКТ) МОТ и до сих пор помнит то воодушевление и оптимизм, царившие в зале.
«Обсуждения длились почти 21 день, но никто из нас не знал, будет ли Конвенция принята или нет. Мы все были в очень большом зале МКТ... При окончательном голосовании было большинство, и Конвенция была принята», — рассказала она обозревателю Al Jazeera.
Но правозащитники, эксперты и экономисты по труду говорят, что отсутствие признания надомных работников спустя три десятилетия после принятия конвенции МОТ усугубило структурное неравенство среди работников, особенно в такой развивающейся стране, как Индия.
По их словам, надомные работники, особенно женщины, остаются в значительной степени «невидимыми» для политиков, в то время как они вынуждены работать за неадекватную заработную плату в небезопасных и эксплуататорских условиях.
«Конвенция 177 сыграла важную роль в признании надомного труда "настоящей работой", а надомных работников — работниками, имеющими право на трудовые права», — написала по электронной почте Al Jazeera Дипа Бхарати, старший специалист по гендерным вопросам и недискриминации в Группе по обеспечению достойного труда МОТ в Бангкоке.
«В Южной Азии надомный труд часто встроен в сложные субподрядные схемы, что затрудняет выявление и регулирование трудовых отношений. Проблемы с инспекцией труда, пробелы в данных и невидимость надомных работников в рамках политики также замедлили прогресс», — сказала Бхарати, отвечая на вопрос о низком уровне ратификации Конвенции, особенно в Южной Азии.
Поскольку большинство надомных работников в регионе — женщины, их работа часто рассматривается как продолжение домашних обязанностей, сказала Бхарати. «Эта недооценка в сочетании с более широким гендерным неравенством была серьезным препятствием для ратификации и реализации», — добавила она.
На вопрос о приоритетах МОТ по усилению реализации Конвенции Бхарати ответила: «Для женщин-надомниц, в частности, основное внимание должно оставаться на видимости, справедливой оплате, социальной защите, безопасных условиях труда, доступе к обучению и уходу за детьми, а также на более сильном коллективном голосе».
«Я не могу выйти на работу»
Бану живет в районе Капашера в Нью-Дели, поселении, населенном в основном рабочими-мигрантами на юго-западной окраине города, чье название буквально переводится с английского как «хлопковое поселение». Этот район известен своими предприятиями по производству хлопчатобумажной и кожаной одежды.
В его переполненных переулках находятся здания, сдающие однокомнатные квартиры семьям неформальных работников. В одной из таких комнат живет Бану с сыновьями и мужем, который работает оператором лифта в элитном торговом центре в Гургаоне, деловом районе на окраине Нью-Дели, где расположены офисы нескольких компаний из списка Fortune 500.
Бану олицетворяет типичную дугу развития надомной работницы в Индии. Она начала работать крутильщицей биди (крошечных самокруток) в своей деревне в соседнем округе Азамгарх штата Уттар-Прадеш. После замужества она переехала к мужу в Нью-Дели и занялась пошивом деталей кожаных курток на дому.
Переход от сельской работы крутильщицей биди к сдельной работе в городе не изменил ее продолжающегося шаткого положения: долгие часы работы, нерегулярная занятость, низкая заработная плата и работа, от которой устают глаза и болят пальцы.
Ей платят едва ли один доллар за работу над каждой деталью кожаной куртки, которая продается на зарубежном рынке за 200 долларов или более — что более чем вдвое превышает среднемесячный доход Бану. Более того, чтобы сократить расходы и максимизировать прибыль, подрядчики часто делят такую работу между несколькими работниками.
«Только те, кто в бедственном положении, делают такую работу. У нас есть аренда, счета, продукты и школьные сборы, которые нужно оплачивать. Сколько мой муж сможет сделать один?» — рассказала Бану Al Jazeera.
Надомные работники делятся на две категории: работники, работающие на себя и имеющие прямой доступ к рынкам, и работники со сдельной оплатой, которые обычно нанимаются через посредников. Бану относится ко второй категории, которая считается более уязвимой из-за низких и произвольных сдельных ставок.
В другом углу Капашеры 30-летняя Сангита Деви наносит последние штрихи — пришивает пуговицы, ремонтирует, отделывает — прежде чем изготовленная ею одежда вернется на фабрики.
Она делает все это внутри комнаты размером 8 на 8 футов (2,4 метра), где ее семья из шести человек, включая четверых детей школьного возраста, спит, ест, работает и учится. Она готовит, убирает и даже моется в той же комнате.
«Я не могу выйти на работу, потому что кто тогда будет заботиться о моих детях?»
«В любой день в этой крошечной комнате находится 100 предметов одежды. Каждый раз мне приходится откладывать их в сторону, занимаясь домашними делами», — рассказала Al Jazeere работница-мигрантка из Бихара, одного из беднейших штатов Индии.
Сангита Деви получает один доллар за каждые 100 готовых предметов одежды.
«Я очень хочу иметь работу, где можно было бы легко работать из дома, заботиться о детях и получать достойную оплату. Не знаю, возможно ли это вообще», — рассказала она Al Jazeera.
Ее соседка, Путул Деви, делает аналогичную работу и зарабатывает около 20 долларов в месяц.
«Я готовлю на дровах из-за высокой стоимости топлива. А когда идет дождь, я не знаю, что спасать от порчи — дрова или отрезки ткани, которые я приношу домой», — говорит она.